Драма! Мегрэ не сразу понял, но воспоминания детства продолжали подниматься, всплывая изнутри, как воздушные шарики.

"... Церковь, где было совершено преступление, должна быть снова освящена епископом..."

Как же могло здесь совершиться преступление? Не было слышно выстрела. И никто не подходил к графине. В течение всей мессы Мегрэ не терял ей из виду!

Не было ни пятен крови, ни раны!

- Вторая месса должна начаться в семь? Так ведь?

Каким облегчением было услышать тяжелые шаги врача, краснощекого сангвиника, на которого как-то сразу произвела странное впечатление атмосфера, царящая в ризнице и который по очереди внимательно смотрел то на комиссара, то на кюре.

- У мерла? - наконец спросил он.

И сразу, не колеблясь, начал расстегивать корсаж графини, в то время, как священник отвернулся. Снова внутри церкви раздались тяжелые шаги. Потом зазвонил колокол, который раскачивал звонарь. Первый удар, призывающий прихожан на вторую, семичасовую мессу.

- Я нахожу в данном случае только эмболию... Но я ведь не являюсь лечащим врачом графини. Она предпочитает моего коллегу из Мулена... Тем не менее пару-тройку раз меня приглашали в замок... У неё было больное сердце.

Ризница была тесной. Трое мужчин и труп еле-еле там помещались. А тут ещё пришли двое мальчиков из церковного хора, ибо семичасовая месса проводилась с певчими.

- Ее автомобиль должно быть стоит неподалеку снаружи! - сказал Мегрэ. - Следует отвезти её в замок...

И он тут же почувствовал на себе пугливый взгляд священника. Неужели тот о чем-то догадывается? Пока ризничий вместе с шофером переносили тело в машину, кюре обратился к комиссару:

- Вы уверены, что... Мне осталось отслужить ещё две мессы... Это ведь День Повиновения усопших... Моя паства...

Должен ли был Мегрэ успокаивать священника, поскольку смерть графини наступила от эмболии?